Книжная полка: "Сага о Ньяле"

Стоишь, бывает, у книжной полки и не знаешь, что почитать.
И вот, что я подумала: почти всё свое свободное время я посвящаю чтению. Читать я очень люблю, и, хоть я и всеядна - читаю из всех жанров, на двух языках и поэзию и прозу - но читаю выборочно, из давно составленного и регулярно пополняемого списка. Но вот незадача - иногда бывает так, прошел год или два, и ты не можешь вспомнить о чем была книга, или чем она полюбилась, задела душу. Тут мне на ум пришли читательские дневники, которые мы вели на внеклассном чтении в школе - идея, мне кажется, была прекрасная, и частично получила продолжение в известной социальной сети книголюбов.

Здесь я хочу начать рубрику "Книжная полка" и записывать свои мысли и впечатления о прочитанных произведениях, может быть выписывать цитаты. Возможно кому-нибудь будет это интересно, может кто-то читал то или иное произведение, но понял, прочувствовал его в совершенно другом ракурсе. Может кого-то заинтересует книга, а кому-то будет просто интересно про неё узнать.

Начать хочу с произведения, которое я прочитала уже в Исландии, потому как вряд ли отважилась бы на прочтение настоящей исландской саги без видимых на то причин в прежней моей жизни.

источник рисунка и ещё немного об исландских сагах

Сага о Ньяле - самая, пожалуй, известная скандинавская сага. Она относится к циклу произведений под общим названием "Саги об исландцах", и является одной (если не самой) значимой из них.

Автор, как в любом другом фольклорном эпосе такого уровня и времени написания, неизвестен. Да и возможен ли один единственный автор у такого произведения?
Саги пересказывались темными исландскими вечерами у очага бесконечной полярной ночью. Рассказчики славились на всю страну, особо одаренные на всю Скандинавию. Самых талантливых приглашали на свадьбы, которые у викингов длились неделями (никто бы не проехал десять дней, а то и больше, на два дня свадьбы приятеля конунга через всю заснеженную страну верхом на лошадке - ехали на недели!). Но как развлекать гостей неделями? Тут на помощь приходят сказители - скальды. Хороший скальд знал много историй, приукрашивал и менял их в зависимости от настроения, желания клиента, присутствующих гостей, вплетал в уже достаточно завернутый сюжет родственников присутствующих конунгов, высмеивал их врагов, придумывал им различные злоключения.

Цель создания и так называемая целевая аудитория определяла содержание и сюжет саг  - в основном, во всех сагах, а "Сага о Ньяле" - это практически прототип, образец скандинавских саг, обязательны две сюжетные линии  - поле брани, подвиги, битвы (мужская линия) и любовные истории, измены, предательства, отравления (женская линия).
В сложном завёрнутом скальдом сюжете эти линии тесно и витиевато переплетались, добавлялись новые ветви, новые герои, новые приключения, и всё это образовывало замысловатый сюжет долгой исландской саги.

В "Саге о Ньяле" главный герой - один из влиятельных конунгов Исландии 980-1010 годов - Ньял. Он не отличается военными доблестями, но превосходит других острым умом, проницательностью, умелой дипломатичной политикой в отношении правящих конунгов. В тексте присутствует даже намек о его гомосексуальности - в одной из устных бранных перепалок с соседкой его жена Бергтора получает обидный намек на этот факт, неоднократно подчеркивается факт о его моложавости, румяном лице, отсутствии бороды (она просто не росла - у викинга!), отсутствии своих детей. 

Другой главный герой, друг Ньяла - Гуннар - типичный правящий доблестный конунг - смелый, сильный и с бородой. Оба герои положительные. У обоих предыстория. У обоих жены. Жены, женщины в исландской саге вообще, заслуживают отдельного упоминания - что за характеры описываются! Казалось бы в социуме того времени и такое внимание к психологии женщин! "Сагу о Ньяле" можно читать, пожалуй, только из-за них! Женщины определяют всю жизнь, влияют на решения мужчин, меняют политику, и, как в случае с Гуннаром, оборачиваются смертью, в наказание за проступок случившийся много лет назад. 

"Сага о Ньяле" - это, в некотором смысле, средневековый скандинавский детектив, где есть все, чтобы заинтересовать самого придирчивого читателя. И это совсем не кажется странным - нужно только вспомнить для чего и для кого эта Сага создавалась, полировалась веками, оттачивала сюжетные линии, выписывала действующих лиц.

Пусть вас не пугает жанр: исландская сага (и в этом случае "сага о Ньяле" совсем не исключение) - это самый удачные сплав детектива и женского романа про мужественных викингов и дерзких гордых скандинавских красавиц. 
А в прекрасном переводе наших замечательных скандинавистов той самой "старой школы": С.Д. Кацнельсона, В.П. Беркова, М.И. Стеблина-Каменского, О.А Смирницкой, это произведение получило новые грани, новое звучание, новый голос на русском языке.




Copyright © 2014 by Olga Johannesson

Синхронное плавание, синхротронное излучение и немного про синхрофазотрон

Просыпаюсь сегодня утром, а один очень хороший человек (и, между прочим, талантливый переводчик) меня спрашивает, как до такого дожилась, как начинала и как покатилась по наклонной, в общем, спрашивает про синхронный перевод. Сразу хочу сказать, что у меня в ленте в известной социальной сети много гораздо более профессиональных и гораздо чаще практикующих синхронистов, которые сказать по этому вопросу могут с высот своего опыта в разы больше, чем я. И уж очень меня радует, что все они мои бывшие студенты, которые потом учились и учились, и стажировались, и практиковались, и проходили и огонь, и воду, и медные трубы, и полировались, и улучшались, и оттачивались, потому что синхронным переводчиком без всего этого стать невозможно.

Начиналось все это в далеком 2001 году или даже 2000-м, точно сейчас не помню. В то время в нашем провинциальном северном городе такой вид перевода как синхронный был известен мало, мало практиковался, почти не было людей, которые бы могли его выполнять, и совсем не было профессионалов. Я, конечно, обобщаю, потому что точной информацией не располагаю. Вдруг был там какой-нибудь в те года Герман Иванович Штрын, известный переводчик из ООН, всё возможно, но лично я Германа Ивановича не припоминаю.

Мне кажется очень важно начинать любое сложное дело с наставником, кто опытнее, профессиональнее тебя, сильнее, кто в момент слабости твоей может взять за работу ответственность - психологически так гораздо легче. В моем случае на первый синхрон еще в студенческие годы меня позвала знакомая, дочь добрых друзей нашей семьи, которая училась на инязе (и уже давно закончила к тому времени) на пять лет старше меня (Лена, если ты, вдруг, читаешь, спасибо тебе большое, потому что без твоего приглашения и поддержки я бы, наверное, никогда не решилась на синхронный перевод).

Про свой первый синхронный перевод рассказать могу очень мало. Отчетливо помню одно - было жуть как страшно, не передать словами. Это была какая-то важная международная встреча в администрации области, много влиятельных мужчин в темных костюмах. Я этого синхрона до того времени никогда не видела, то есть пороху не нюхала, не предполагала даже с чем его едят, в общем, ноль познания, знания и полное отсутствие практик.
Синхронила в тот раз, в основном, Лена, я была на подхвате. Но и подхвата мне хватило для первых седых волос.

Мне кажется, самое главное, когда начинаешь делать что-то в первый раз, самое важное ощутить по окончании работы чувство радости, подъема и гордости за себя, что выстоял, пережил трудности, не струхнул, не редиска в общем. Вот это я после своего первого синхронного перевода помню отчетливо, это чувство, потом повторялось много раз, и только оно давало и дает мне силы снова и снова браться за этот нелегкий труд.

Потом было много переводов, но каждый раз, когда меня приглашали на синхрон, сердце ныло, в желудке завязывался узел, противно сквозным холодком потягивало в душе. Чем ближе становилась дата N, тем сильнее атаковали сознание спасительные мысли о вариациях головных и зубных болей, причинных и беспричинных, образовывались всякие очень важные дела, вроде как срочный уезд из города или даже кратковременная экскурсия на тот свет с предоставлением штампа в командировочном. Шутки шутками, но для меня это был всегда стресс. Это стресс до сих пор. Стресс неведомого, потому что в этой ситуации никогда не знаешь, как пойдет работа и пойдет ли она вообще.

Успешность выполнения синхронного перевода зависит от множества факторов, многие из которых трудно предусмотреть: сложности тематики, фонетических и произносительных особенностей носителей и не носителей английского языка, работы технических устройств, звукоизоляции, эмоциональной составляющей встречи, да в конце-концов твоей собственной мозговой активности и влияния на неё ретроградного Меркурия в Водолее.

Перед каждой работой я готовлюсь - делаю домашку. Как правило, запрашиваю у организаторов материалы. Здесь хочу отметить разницу работы в России и заграницей: дома мне в лучшем случае за день давали программу, то есть кто за кем выступает с перечислением докладов. Тут предоставляют всё, что есть, включая материалы с предыдущих встреч. Обязательно, всегда, всегда, всегда прошу список участников, всегда тщательно работаю с ним - потом он в кабине перед глазами, и это снимает необходимость мученически мычать в микрофон и краснеть на кофе-брейке, когда на тебя из угла нервно смотрит Гвуннлойгер Свифтбьортур Эггертвертаргссон, которого ты нежно в обморочном лепете полушепотом представила как "Эээээмссгрсон из Ирсл -эээээ- андии.... эээм... вроде.... да, так ... про энергию" (кнопка "mute" всем нам, друзья, от позора в помощь).

Я всегда делаю список рабочих групп, организаций, конвенций и аббревиатур по теме. Эти две бумаги - своеобразный парашют - они всегда перед глазами и часто спасают перевод, самооценку, волю к жизни и определяют решение выходить вообще из кабины на кофе-брейк или лучше в этот раз воздержаться.

Почти всегда я не просто просматриваю тексты и отмечаю слова, но перевожу большое количество текстов по этой тематике с листа - ищу в поисковике тексты, открываю на экране и вслух, на удивление ребенку и кошке, монотонно бубню под нос несколько часов. После этого речевой аппарат механически, без ваших усилий начинает свободно переводить про сереневенький синхрофазотрон и не только.

Независимо от того, как ты готовишься, эффект утра перед экзаменом срабатывает безукоризненно - утром в голове пусто и с тоской и легким присвистом дует ветер. Я к этому ощущению привыкла, и я знаю, и оно знает, что оно ничего не значит - в ситуации стресса мозг мобилизует все знания, и чем больше их на тот момент, тем успешнее будет решение задачи. Выброс адреналина в кровь толкнет вас на такие подвиги, что про синхротронное излучение будете петь соловьем.

Партнер в синхронном переводе важнее партнера по жизни. Это как в разведке - вы оба четко знаете, что ваша репутация (читай: "жизнь") зависит от ваших совместных действий. Личная приязнь, конечно, помогает, но является далеко не самой важной составляющей - главное быть уверенным в профессионализме партнера. Переводит, конечно, один переводчик, но второй всегда слушает текст. Часто, особенно в напряженные моменты, спасительная закорючка в секунду черкнутая собратом по кабине на листочке справа спасает ситуацию. Это синхроннное плавание - совместное прекрасное произведение, рождающееся только от хорошо отлаженной, скоординированной работы.

Иногда организаторы (в России, и почему-то чаще в бюджетных организациях, администрациях, собраниях депутатов, в общем, вы поняли направление) очень любят активно применить управление вашей психикой путем применения методов запугивания, введения в стресс, объяснения невыносимой  важности события, чтобы вы не дай Бог, ничего не испортили, знали где стоять и кого переводить лучше, чем всех остальных. Да, на перерыв на кофе тоже вам лучше не выходить. Это, конечно, неприятно, но заказчики тоже люди и бывают тоже очень разными и непредсказуемыми. К этому надо относиться проще, не поддаваться и спокойно работать, но в следующий раз с такими лучше дела не иметь.

Мой самый страшный в прямом смысле перевод был на конференции пульмонологов, где мне приходилось из кабины синхронно переводить про количество глистовых капсул в легких пациентов, наблюдая при этом красочные фотографии на экране.

Мой самый ответственный перевод был для министра иностранных дел Норвегии Йонаса Гара Стёре. Он сидел в наушниках, выходил на сцену в наушниках, ему что-то вручали, говорили, задавали вопросы, я была его слухом, его видом и репутацией. В конце-концов ему на сцене стали вручать какой-то сильно народный расписной черпак с длинной-длинной историей и перечислением всех материалов из чего его вообще когда-то делали. Этот момент запомнился мне больше остальных.

Самая технически озадачивающая ситуация случилась, когда организаторы, пригласив нас на синхронный перевод, долго не могли дать ответ будет ли вообще оборудование. В конце-концов, девушка-организатор радостно нам сообщила, что наушники будут для всех. На наш немой вопрос в глазах, а как же насчет другой, основной аппаратуры, она так же радостно ответила, что её, скорее всего, не будет.

Мой самый важный перевод был для президента Исландии Олавура Рагнара Гримссона и премьера Сигмундура Давида Гуннлойгссона. Второй поблагодарил меня со цены лично (я лично скромно перевела это в уши российской делегации).

Мой самый сложный перевод был для почетного доктора тогда ещё Поморского государственного университета из Польши, который думал, что говорит по-английски, но от переживаний сбился на польский. Как я ловила похожие слова, как пыталась выстроить смысл я не забуду никогда. К сожалению, те, кто слушал меня, так об этом и не узнал.

Но какой бы он, этот перевод, не был, ничто не сравнится со счастьем переводить заключительные выступления и благодарности всем участникам - видеть финиш, знать, что ты ещё раз прошел, пробежал, сделал это, в очередной раз переживать чувство полёта при выходе из кабины и ловить улыбки участников.
А синхрон - это тот же марафон, первые пять километров бежать тяжело, а потом ты летишь и знаешь, что все в этой жизни сделал правильно.





Copyright © 2014 by Olga Johannesson

Сага о бесценном хлебе.

Несколько лет назад мне в руки попалась небольшая книжка Халлдора Лакснесса, о которой я раньше не слышала, более того, даже никогда не видела в русском переводе. Надо сказать, единственного исландского нобелевского лауреата по литературе переводили не много, а теперь, в наше время, и совсем российские издательства незаслуженно его забыли. Книга была размером всего в несколько страниц, с хорошими иллюстрациями, и настолько меня поразила своей простой и очевидной житейской мудростью, что, признаюсь, произвела на меня неизгладимое впечатление.

Прошло время. Часто случается так, что некоторые вещи покидают нас, забываются, стираются новыми впечатлениями, откладываются на дальние полки сознания и пылятся там, пока не придет их время. Так произошло и с этим проведением, до тех пор, пока я не оказалась в тех самых местах, описываемых Лакснессом - именно около той самой церкви в долине Мосфелль.

Эта книга - простая философия доброй жизни - небольшая, практически библейская притча, оставляет неизгладимый след в душе и делает жизнь немного понятнее и светлее. Переводов этого произведения на русский язык, насколько мне известно, не существует, как не существует и перевода более крупного произведения ("Приходские хроники" исл. Innansveitarkróníka), куда изначально по замыслу автора входила эта история. 

В переводе на английский язык переводчик Магнус Магнуссон немного изменил заголовок, сделав его аллюзивным к библейскому тексту: "The Bread of Life" (Хлеб жизни (Иоанн 6:35) что, на мой взгляд, представляет собой интересный стилистический прием, ведь в целом, произведение это имеет глубоко христианский смысл. Очевидно, что Лакснесс и сам придавал такой смысл произведению - об этом свидетельствует наличие в тексте цитат из Библии, и, собственно, сама тематика рассказа, и поэтому такой перевод заголовка не противоречит смыслу, более того, как бы выносит на поверхность скрытый авторский художественный замысел, являясь при этом явной находкой переводчика. Однако, в своем переводе я постаралась сохранить авторский заголовок (исл. Sagan af brauðinu dýru).

Остается также неизвестным, происходили ли описываемые в книге события на самом деле. В тексте произведения Лакснесс дает прямую ссылку на еженедельник "Век" (исл. Öldin) при этом указывает и число, и год издания (29 июня 1888 года). Еженедельник такой действительно существует в Исландии, но в указанный год не издавался.    

Хочется также отметить некоторую культурологическую специфику текста. Дело в том, что в произведении описывается способ приготовления хлеба отличный от традиционного общепринятого: в Исландии при практически отсутсвии лесов и древесины хлеб не выпекали традиционно на огне, а "томили" днями в так называемых горячих источниках, песках или жидкой глине, в местах, где горячие источники приближались или выходили на поверхность земли. Хлеб помещали в горшок, который ставили в горячую землю, песок или прямо в кипящую воду и оставляли на несколько дней. Через несколько дней хлеб забирали, заменяя его место в горшке новым тестом. Конечно, хлеб так больше не пекут. Вот такая интересная Исландия.  

современная церковь в долине Моссвель

Халлдор Лакснесс.
Сага о бесценном хлебе. 

Моя церковь была в Мосфелле, в долине Мосфелльсдалур. Но та именно церковь, в которую я ходил, была снесена в 1888 году, согласно новому закону, по которому все небольшие церкви, заброшенные церкви, молитвенные дома, часовни и всякого рода подобные сооружения малочисленных приходов подлежали снесению и последующему замещению большими церквями в укрупнённых приходах.

Двадцать девятого июля того самого года, когда была снесена старая церковь в Мосфелле, в еженедельной газете "Век" появилась небольшая статья под заголовком "Бесценный хлеб". Каждый, кому не лень разбирать старые подписки газет, может прийти в библиотеку и найти там эту историю:

Не так давно двадцатилетняя девушка по имени Гудрун Йоунсдоттир заблудилась на болотах и провела там три дня. Болотистая местность была расположена на высокогорье долины Мосфелльсдалур, куда её послали забрать хлеб. Гудрун, служанку в доме приходского священника церкви в Мосфелле (хотя, конечно, сейчас священника, как такового, там нет, так как церковь была снесена) послали забрать трехкилограммовый хлеб, который пекся в горшке в горячих источниках на приходской земле к югу от реки. Приготовления хлеба в горячей глине в тех местах было привычным делом. Как обычно, при себе девушка имела деревянный короб, в котором лежало сырое ржаное тесто, который она должна была положить в горшок на место готового хлеба.

высокогорные болота в долине Мосфелльсдалур

Не смотря на то, что в тот весенний вечер погода  была ясная, внезапно спустился плотный туман. Когда девушка переложила тесто на место готового хлеба и направилась по обыкновению обратно в дом священника с готовым хлебом в коробе, она заблудилась в тумане, хотя и проделывала этот путь уже добрую сотню раз. Вместо того, чтобы идти на север, куда она должна была направиться, она пошла прямо на юг, и оказалась в незнакомой местности в болотистой равнине, зажатой между двух гор. Она держала путь вдоль ручьев, следуя всегда против их течения, пока не достигла обширных и безлюдных болотистых равнин Мосфелльсдалура. Болота принадлежали церкви и в летнее время использовались многими прихожанами как пастбища, но постоянно там никто не жил.

Долгое время девушка думала, что идет правильной дорогой домой, в дом священника в Мосфелль; она была почти уверена, что видит знакомую местность. Но когда она поняла, что проходит те места, где она уже была - тот же валун, та же излучина ручья, та же кочка травы, тогда она забеспокоилась. Короче говоря, всю ночь она бродила по равнине далеко от населенной местности.  

Как раз в то время, когда развивались события, описанные в вышеупомянутой статье в "Веке", в Мосфелле сносили старую церковь. Плотники пришли рано утром, закипела работа, жена пастора к тому времени уже покинула приход, и сам пастор готовился к отъезду, и, казалось, что никто даже не заметил, что хлеба не было. Когда обнаружилось, что девушки тоже нет, никто и не подумал, что она могла быть на болотах. Сначала было высказано предположение, что, возможно, она направилась навестить родственников, проживающих в нижней части равнины. Однако опрос родственников показал, что это было не так. И, так как туман в равнине так и не рассеялся, стало очевидно, что девушка, должно быть, заблудилась. На третий день группа людей отправилась на поиски девушки. На утро четвертого дня они обнаружили её следы на небольшом отрезке земли на каменистой местности высокогорья, и около полудня у так называемого Хенгафелля нашли и саму девушку спящей на небольшом холме, укрытым по сторонам вереском. На небольшом участке земли недалеко от себя она нацарапала пальцем свои инициалы "Г.Й.", а некоторые утверждают, что рядом присутствовала и часть её завещания.

К тому времени, когда девушку нашли, туман начал понемногу рассеиваться. Два фермера, её соседа и друга, наткнулись на спящую девушку на небольшой возвышенности, одной рукой она крепко прижимала к себе короб с хлебом.  Когда мужчинам удалось её разбудить, она не узнала их, вскочила на ноги, закричала и побежала, что было силы, прижимая к груди короб. Рассудок её был настолько слаб, что ей показалось, что она никогда не видела своих друзей раньше, более того, она была убеждена, что это были бандиты и воры, намеревающиеся её убить и отобрать у неё хлеб. Когда же они в конце-концов догнали и поймали её, она вцепилась в них как дикая кошка, с силой, которая никак не стала меньше за три дня и три ночи, проведенные на болотах. Здесь следует отметить, что Гудрун Йоунсдоттир по силе могла дать фору любому мужчине в Мосфелльсдалуре, и в тот день она дважды одерживала верх над ними, пока как им всё-таки не удалось скрутить её. После этого они отвели плачущую девушку с высокогорной пустоши Мосфелльсдалура в Брингур, крайней ферме у болот. Туман к тому времени начал рассеиваться, но небо всё ещё было серым.

Девушка отказалась отвечать на какие-либо вопросы о том, что произошло. Также она отказалась от какой-либо пищи, заявив, что у неё было достаточно дождевой воды, которую она три дня и три ночи пила из неровностей камней на болотах, и теперь ни в чем не нуждалась.      

К тому времени как они добрались до границы болотистого высокогорья, солнце уже ярко освещало всю местность до самого моря. Девушка начала узнавать мужчин, которые её сопровождали и наконец поняла, что это были её соседи. После трех дней и ночей проведенных в промозглом тумане она вымокла до нитки и потеряла туфли и чулки. Но хлеб, за которым её послали, лежал нетронутым в коробе.

Вот это и была вкратце та самая статья, которая была опубликована в еженедельнике "Век" за четырнадцать лет до того как появился на свет ваш покорный слуга. Я знаю, что эта история была напечатана также и в других изданиях того времени, так что вышеупомянутый хлеб стал известен по всей Исландии и даже далеко за её пределами.

Случилось так, что автор знал эту женщину лично. В то время автор жил в Мосфелльсдалуре, возил молоко на рынок в Рейкьявик и по воскресным дням старался лучше всех петь в церковном хоре. В то время Гудрун Йоунстдоттир была уже пожилой женщиной.
Однажды, когда мне представилась такая возможность я задал ей несколько вопросов: "Вы испугались, Гудрун, когда поняли, что можете провести остаток дней своих на высокогорье Мосфелля?"
Женщина отвечала: "Разве не об этом говорит старый пастор Йоханн в своих проповедях - что нечестивый скитается за куском хлеба повсюду?**
Я заблудилась в тумане в долине в среду вечером - пошла на юг вместо того, чтобы идти на север, а потом повернула на восток, вместо того, чтобы идти на запад."

"И на вас не находило отчаянье?" спросил я.

"Да что ты!" произнесла женщина. "Больше всего я боялась, что я не поспею на вечернюю воскресную службу в церкви в Мосфелле"

"И вы успели?" спросил я.
"Нет," ответила женщина. "Никто не пришел на ту службу, ни живые ни мёртвые. Знаешь ведь, церковь в Мосфелле как раз начали разбирать в тот день, когда я потерялась."

"Вы совсем не боялись?"
"А чего мне было боятся? Вообще-то ничего там такого не было, чего можно было бы бояться. Темноты уже не было, по-крайней мере не в разгар лета. В первую ночь я немного замерзла, потому что промокла до нитки. Но на следующий день согрелась и посмеялась сама над собой как я ходила кругами. В ту ночь я подумала, что теряю рассудок. Но с восходом солнца на следующее утро лучик света на мгновение прорезал туман. А  я опять ходила кругами и на следующий день. Такой недотёпы я ещё не видывала!".

"О чем вы думали?" спросил я.
"А ты думаешь о чем такая недотёпа может думать? Она только думала о том, какая она всё-таки недотёпа, а больше ни о чем."

Следующий вопрос: "Правда, что вы составили там в тумане свое завещание?"
"Так у меня не много чего оставлять," сказала Гудрун Йоунсдоттир. " У меня всего-то было три ягненка и всё. Ну, в первый день я решила, что, если не опозорю себя перед Богом и людьми, погибнув на болотах в разгар лета, то отдам одного ягненка церкви в Мосфелле."

"А вы думаете, что это могло вам помочь?" спросил я.
"Помочь? Да совсем ничем это не помогло! Понятное дело, что в церкви в Мосфелле не такие дураки, чтобы возится со мною из-за ягненка. На следующую ночь я решила отдать церкви и второго ягненка, ни прося ничего в замен, даже свою жизнь. После этого я вроде как начала понимать, что возможно совсем домой не попаду, и как бы тогда святая церковь поняла, что я отдала им ягнят? И если ничего в записях бы не осталось, а я так и не добралась бы до дома, кому бы достались бедняжки? У меня нет родных. Так вот в последнюю ночь мне пришло в голову написать пальцем на земле "Мои ягнята принадлежат церкви в Мосфелле". И дальше первые буквы моего имени - "Г.Й." После этого я забралась на небольшой холмик, покрытый мхом и вереском и почувствовала себя очень счастливой, потому что я только что отдала всех моих ягнят, даже записала это, и ничего не просила в замен. Я была рада, что церковь в Мосфелле получит моих благословенных ягнят, так как это всегда была и будет моей церковью. И после этого я заснула."  

Потом я спросил её почему она вскочила и бросилась бежать, когда пришли люди и разбудили её.
"Ааа... я так сладко спала," ответила женщина. "Никогда ещё в жизни я так сладко не спала, как будто бы умерла и была ни в мире ни в этом, ни в ином, мой дорогой. Совсем они никакого мне одолжения не сделали, разбудив меня снова."

"Правда ли что вы боролись с двумя своими добрыми друзьями, когда они в конце-концов вас нашли и хотели отвести вас домой?"
"Скажу я так, я как бы не в себе была, когда проснулась," - ответила женщина. "Я этих бедолаг вообще не узнала. Слышала, говорили, что я просто налетела на них и сбила с ног. Они кончено же это лучше меня помнят, бедные. А ты где это услышал, мой дорогой? Кто это распускает язык о таких происшествиях перед детьми?"

"И вы не взяли у них ни кофе, ни кусочка хлеба? Я об этом тоже слышал."
"Вот ещё!"
"Неужели к тому времени вам совсем не хотелось есть"
"Человеку не нужно всё время есть," сказала женщина. "Это плохая привычка".

Наконец я спросил её о том, что многие люди считали самым странным во всей этой истории: почему всё это время пока она плутала, она так и не притронулась к большому куску хлеба, который прижимала к себе всё это время долгих своих скитаний по горам и долинам? Такой кусок хлеба, весом почти три килограмма, позволил бы любому продержаться целую неделю, а то и две или больше, если есть его маленькими порциями.

Женщина просто онемела от такого абсурдного предположения, которое могло прийти на ум желторотому юнцу. Она даже разозлилась.
"Нельзя же есть то, что тебе доверили, мальчик! Никогда! Ни при каких обстоятельствах!"

"Разве вам было всё равно будете вы живы или погибните, разве вы думали только о хлебе?" спросил я.
"Если тебе что-то доверили, тебе же верят," отвечала женщина.
"Нужно ли быть таким уж верным своему господину?"
Женщина отвечала, "Человек не должен держать ответ ни перед кем, кроме самого себя"

"И всё таки, разве вы не радовались, когда снова увидели солнце, и поняли, что вы всё ещё живы, Гудрун?"
 Женщина ответила, что конечно она была рада, что ей было отпущено ещё жизни, но и также была благодарна за возможность уйти из неё.
"Моя прабабушка очень тяжело умирала," сказала она. "В конце-концов пришлось надеть ей на голову горшок, в те дни так делали, когда так случалось."

Но вскоре они нашли дорогу обратно, достигли края болот, туман рассеялся, и вновь перед ними появился мир полный разнообразия и солнечного света.
Я сказал, что это всё так сногсшибательно, но, боюсь, она не поняла этого слова. Пока туман рассеивался, сказала она, ей долго не удавалось понять, где она, и что же вообще она делала там, идя по болотам с двумя парнями? Внезапно вышло солнце. Туман расселся. Первое, что узнала девушка, было небо. Когда она увидела вдалеке море, то поняла где находится. Потом она увидела свою родную долину Мосфелльсдалур, уютно раскинувшуюся перед ней в низине. И, наконец, она узнала лица двух мужчин, которые сопровождали её. "А потом, первое, что пришло мне в голову," сказала женщина, "было то, что я захотела кофе".

старая церковь в Мосфелле (около 1881 года)

Ваш покорный слуга с тех пор часто вспоминал о той истории и о хлебе, который почел бы за честь иметь любой человек.

"А что стало с тем хлебом?" спросил я.
 "Ой, ну я даже не помню," отвечала Гудрун Йоунсдоттир, служанка в доме викария, а ныне пожилая женщина с бледным лицом. "Наверное лошадям отдали. Они стояли на дворе голодные и беспокойные, ждали пока их нагрузят древесиной, оставшейся от церкви в Мосфелле."


** Книга Иова 15:20-35

Copyright © 2014 by Olga Johannesson